Максим Пешков: «Дети – важнейший приоритет госполитики или «вещественное доказательство»?



Максим Пешков
Автор:

Эксперт Фонда поддержки пострадавших от преступлений, адвокат Максим Пешков о том, как дети становятся заложниками в противостоянии взрослых.

В январе 2020 года в подмосковном Одинцово умер ребенок, рожденной от суррогатной матери для родителей-филиппинцев, обратившихся в российскую клинику репродукции. Тогда в квартире находились еще семеро детей, появившихся на свет аналогичным образом. Все они были под присмотром нянь. Следственный комитет счел, что имела место торговля детьми (ст.127.1 УК), возбудил по этому факту уголовное дело и арестовал восьмерых фигурантов (врачей-акушеров, переводчика, курьера, суррогатную мать, юристов). Их всех заключили под стражу.

Следствие считает организаторами преступления члена Российской ассоциации репродукции человека Константина Свитнева и директора Европейского центра по суррогатному материнству Владислава Мельникова, которые много лет занимаются вопросами суррогатного материнства и репродуктивного права. В настоящее время Свитнев находится за границей.

Пока проводятся следственные действия, семеро детей, обнаруженные в январе 2020 в одинцовской квартире, изъяты и помещены в больницу. Органы опеки отказываются вернуть их под присмотр доверенных лиц. Родители малолетних не могут приехать в Россию из-за закрытых в связи с коронавирусом границ. При этом законодательство РФ не наделяет следователя (руководителя следственного органа) правом определять место нахождения несовершеннолетних, не привлекаемых к уголовной ответственности. Согласно ст. 160 УПК, если у подозреваемого или обвиняемого, задержанного или заключенного под стражу, остались без присмотра и помощи несовершеннолетние дети, следователь принимает меры по их передаче на попечение родственников или других лиц. Однако родителей-иностранцев никто не задерживал, и мера пресечения в отношении них не избиралась.

Следствие полагает, что некоторые иностранцы, которые собирались забрать младенцев, не передавали свой биоматериал для суррогатных матерей, а значит, не были их законными родителями. Адвокаты задержанных категорически опровергают эту информацию. Пока следствие не получит результаты генетических тестов, иностранцам детей не отдадут.

На днях в СМИ появилась информация, что дома у одного из подозреваемых — Константина Свитнева – прошли обыски, в ходе которых были изъяты и увезены в больницу четверо его собственных детей. По словам Свитнева, органы опеки отказались вернуть несовершеннолетних, потому что они являются «вещественным доказательством» по делу.

При этом нормы УПК не позволяют изымать детей в ходе обыска. Непонятными остаются и основания, по которым несовершеннолетние дети Свитнева были изъяты из его жилища – ведь информации о том, что они находились в опасности, не было. Как утверждается в СМИ, фактическим основанием для помещения детей в медучреждение явилось то, что родители детей отсутствовали дома во время обыска, а у няни не было надлежащим образом оформленных документов. При этом очевидно, что за детьми Свитнева постоянно осуществлялся должный уход, и их насильственное перемещение в незнакомую обстановку медицинского учреждения в сложившихся эпидемиологических условиях вряд ли отвечает интересам несовершеннолетних.

К сожалению, нельзя исключать возможность того, что истинная цель, ради которой следователи и органы опеки приняли решение об изъятии детей – это вынудить их отца как можно быстрее вернуться в Россию. При этом интересы несовершеннолетних детей мало волнуют органы опеки и следствия.

С учетом уже избранных другим фигурантам данного уголовного дела мер пресечения в случае возвращения Свитенева в РФ его арестуют и оправят в СИЗО. А оттуда будет еще труднее отстаивать свои интересы и интересы детей.

ФПП