Матвей Гончаров: «Почему у нас должны умирать дети, чтобы тема их защиты вновь звучала с больших экранов?»



alttext

Матвей Гончаров, исполнительный директор Фонда поддержки пострадавших от преступлений

Исполнительный директор Фонда поддержки пострадавших от преступлений Матвей Гончаров о проблемах защиты несовершеннолетних пострадавших от различных насильственных преступлений.

В 2010 году за изнасилование и убийство ребенка был осужден некто Виталий Молчанов. Как сообщает YarNews, ему было предъявлено обвинение сразу по целому ряду особо тяжких статей Уголовного кодекса Российской Федерации: убийство, изнасилование и насильственные действия сексуального характера, соединенные с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или к другим лицам,  а также за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия» и надругательство над телами умерших.

Учитывая такой особо тяжкий криминальный набор можно было бы смело предположить, что такого нелюдя изолируют в тюрьму далеко и, как минимум, надолго. В цивилизованных правовых странах – однозначно, если и не на пожизненный срок.

На днях стало известно о том, что в городе Рыбинске произошло чудовищное преступление, в результате которого были изнасилованы и убиты две несовершеннолетние девочки. По версии следствия к убийству может быть причастен сожитель, тот самый Виталий Молчанов, которому наше гуманное законодательство и правосудие позволили выйти на свободу уже в декабре 2019 года.

К поимке преступника подключился и сам губернатор Ярославской области, который совместно с УВД пообещали 500 т.р. за любую достоверную информацию о местонахождении предполагаемого преступника.

После информации о трагедии подключились и политики федерального уровня, включая депутатов Государственной Думы, и Уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации. Стали вновь звучать отложенные в долгий ящик инициативы, по сто раз обсужденные и выверенные, которые и призваны решать проблемы защиты детей на законодательном уровне.

В разных национальных законодательствах зарубежных стран многие проблемы решены десятилетия назад. У нас же принято о них говорить только тогда, когда происходят чудовищные преступления, подобные рыбинской трагедии. Но из года в год почти ничего не меняется. За почти 13 лет, что мы занимаемся проблемой именно защиты несовершеннолетних пострадавших от различных насильственных преступлений, законодательство поменялось лишь в малой части. Мы неоднократно призывали профильных чиновников к действию и принятию поправок в соответствующие статьи Уголовного кодекса. Но их обсуждение и принятие постоянно откладывалось, вероятно, ввиду более важных законодательных дел.

Например, проект федерального закона № 388776-7 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в части совершенствования механизмов борьбы с преступлениями против половой неприкосновенности несовершеннолетних», внесенный еще в феврале 2018 года, в который вошли многие экспертные предложения. Но сам законопроект до сих пор смог преодолеть только процедуру 1 чтения.

Им предусматривается три группы поправок. Предлагается запретить освобождать условно-досрочно насильников несовершеннолетних, а также имевших половые отношения или совершивших действия сексуального характера иного плана (включая однополые отношения) с лицами, не достигшими 14-летнего возраста. Также предлагается запретить заменять таким преступникам неотбытую часть наказания на более мягкий его вид, запретить амнистировать людей по таким статьям. Предлагается ввести повышенные меры наказания и для тех, кто признан виновным в серийных педофильских преступлениях.

Предусматривается возможность отмены сроков давности за педофильские преступления, а также запрета на прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон (так иногда происходит, если преступник – родственник жертвы).

Вторая группа поправок касается ужесточения мер, применяемых к осужденным за педофильские преступления, но уже вышедших на свободу. Во-первых, предлагается ввести запрет для осужденных за педофилию на занятие определенных должностей. Во-вторых, снова обсуждается вопрос о создании единой всероссийской базы лиц, имеющих судимость за педофилию или имеющих психиатрический диагноз, касающийся непреодолимого сексуального влечения к несовершеннолетним. Также предлагается ввести обязательную геномную регистрацию осужденных педофилов и имеющих соответствующий психиатрический диагноз (эфебофилия), в том числе в профилактических целях. В-третьих, за такими лицами предлагается установить обязательный административный надзор – вплоть до применения электронных браслетов. Кроме того, вышедшим на свободу педофилам предлагается запретить заходить в школы, детские сады, детские поликлиники, лагеря, дворцы культуры и спорта и так далее. Помимо этого, вышедших на свободу педофилов могут обязать информировать полицию о смене не только места жительства, но и номера телефона или адреса электронной почты.

Третья группа поправок касается борьбы с педофилией в интернете. Во-первых, предлагается ввести в уголовный кодекс использование интернета как квалифицирующего признака в организацию занятия проституцией и вовлечение в занятие проституцией. Во-вторых, предлагается ввести уголовную ответственность за пропаганду педофилии в СМИ и в интернете.

Законопроектом также предлагается внести изменения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, обеспечивающие в ходе судебного следствия при допросе потерпевших и свидетелей в возрасте до четырнадцати лет возможность участия психолога. Аналогичные положения уже закреплены  в уголовно-процессуальном законодательстве в части проведения допроса, очной ставки, опознания и проверки показаний с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля, которые были разработаны и предложены еще нашими специалистами.

Многие эксперты и специалисты на протяжении многих лет взывают к вниманию ответственных чиновников, но воз и ныне там. Почему у нас должны умирать люди, чтобы тема защиты детей вновь звучала с больших экранов?

ФПП.